Не дом, а крепость или острог, угрюмый, почерневший. Карпыч остановил лошадь у ворот и долго стучал кнутовищем в запертую дверь. Платайс и Мика сидели в коляске. Овчарка скулила и с беспокойством поглядывала то на них, то на забор. Она просила разрешения отойти от хозяев. Платайс кивнул головой - разрешил. Чако сорвался с места. Он мчался не к воротам, а вдоль забора. И Платайс успел заметить, как метрах в десяти справа от ворот закрылся потайной глазок, прорезанный в доске. Не добежав до "глазка", Чако остановился и пошёл назад. Он слышал шаги за забором. Человек, следивший за коляской, приближался к воротам. Дверь открылась. - Кого привёз, Карпыч? - спросил высокий костлявый мужчина с чёрными крохотными усиками и гладко причёсанными на прямой пробор волосами. - Известно кого, Ляксей Петрович, - ответил извозчик. - Братца хозяина вашего - царство ему небесное. Не дождался, горемычный... Управляющий пригнулся, пролез сквозь низкую дверь с высоким порогом и, косясь на овчарку, скалившую зубы, дважды сдержанно поклонился: сначала Платайсу, потом - Мике. - Милости просим! Выпрямившись, он представился: - Ицко, Алексей Петрович. При вашем брате состоял в управляющих, а теперь - ваша воля. - Я думаю, - ответил Платайс, - мой брат плохих людей не держал, а хорошие и мне нужны. - Милости просим! - повторил управляющий и, скрывшись за воротами, быстро распахнул обе створки. Карпыч подвёл лошадь к широкому крыльцу с резными потрескавшимися балясинами, покрякивая, снял чемоданы и сказал Платайсу: - Вот и прибыли... Дай вам бог удачи, однако, господин Митряев! Платайс достал кошелёк, протянул Карпычу пару крупных бумажек, предупредил: - У меня много будет поездок. Ты, дед, каждое утро заглядывай сюда. Управляющий скажет, нужен ты или нет. Пряча поглубже деньги, Карпыч широко улыбнулся. Рубцы на щеке разошлись, как меха гармошки. За сивыми усами прорезались белые крепкие зубы. - Да за такую деньжищу!.. Да я день-деньской у ваших, ворот торчать буду! - Не надо! - улыбнулся и Платайс.