- По утрам заезжай. - Куда прикажете? - спросил управляющий, подымая чемоданы. - Оба в спальню. А затем приходите в кабинет, - сказал Платайс и первый уверенно вошёл в дом, знакомый по плану, начерченному настоящим Митряевым. - Ну, здравствуй, хоромина!.. Сколько же лет я в тебе не был?.. Лет пятнадцать?.. Нет, больше! - В голосе Платайса звучало неподдельное волнение. - Мэри! Я здесь и родился!.. Нравится тебе этот дом? - Не очень, папочка! - хрипловато ответил Мика и прокашлялся, чтобы голос стал потоньше. - Ваша дочка простыла в дороге? - спросил управляющий. - Можно ванну истопить горячую. Только служанки в доме нет. Я всех слуг уволил, чтобы не платить даром. - Не надо! - отказался Платайс. - Ванну истопите вечером... А у Мэри это после тифа, да ещё и воспаление лёгких было. - То-то я смотрю - волоски короткие! - посочувствовал управляющий. "Глазастина длинноногая!" - про себя обругал его Мика. - Жду вас в кабинете, - сказал Платайс, остановившись у одной из дверей. - Слушаюсь! Управляющий кивнул головой и понёс чемоданы дальше - в спальню. Кабинет был обставлен вполне современной мебелью. Большой стол с богатым чернильным прибором и дорогими костяными счётами. Диван и три кожаных кресла. По стенам - шкафы с застеклёнными дверцами, на полках - конторские книги. У камина - новая полированная качалка с длинными выгнутыми полозьями. И только за столом стояло очень старое широкое дубовое кресло с высокой, как у трона, фигурной спинкой и толстыми подлокотниками. Платайс заинтересовался этим креслом, а Мика забрался в качалку. Такой штуковины он никогда не видывал. Тяжёлая, с хорошо подогнанными полозьями, она закачалась плавно и бесшумно. - Мэри! - одёрнул сына Платайс. - Не увлекайся! Постучав, вошёл управляющий, снова сдержанно поклонился и прищурил без того маленькие острые глаза. - К вашим услугам. - Садитесь! - предложил Платайс. - И расскажите мне о брате. Я ведь ничего не знаю. Мне только во Владивостоке сообщили о его кончине, но что и почему - никаких подробностей.