Казалось, что коляска едет не по городу, а по военному лагерю. Миновали ещё один поворот. Эта улица вела на городскую окраину. Дома здесь стояли пореже, грязь на дороге стала гуще. - С приездом, однако, господин Митряев! - неожиданно произнёс извозчик, когда поблизости никого не было. - С благополучным приездом! - добавил он, не поворачиваясь. - Отчаянная голова! Надо ж - в такую берлогу сунуться! Да ещё с сынишкой! Мика вздрогнул и сжался. Платайс спокойно похлопал сына по колену. - Всё, Мэри, в порядке!.. Такой тройной шрам лучше всякого пароля... Откуда он у вас, Карпыч! Извозчик шумно вздохнул, приподняв широкие плечи. - Молодой был - дурной... Один на медведя хаживал... Осталась памятка от когтей. - Скажите, Карпыч, - спросил Платайс, - вы заметили что-нибудь или знали, что я с сыном? - Партизанский телеграф донёс, а так, вроде, не заметно. Карпыч говорил тихо, глухо и ни разу не оглянулся на седоков. - Вы уж того... не обижайтесь!.. - попросил он. - Со спиной моей говорить приходится. А что поделаешь?.. Глаз чужих много... Бедному извозчику вроде не о чем с японским богачом беседовать... Особо по первому разу... Опасно... Нас тут недавно крепко потрясли... Вдвоём, считай, остались... Слабая мы вам подмога. - Ничего, Карпыч, ничего! - сказал Платайс. - Дайте мне только оглядеться... А кто второй? - Тоже извозчик - ломовой. - А звать как? - Все Лапотником прозывают. И вам так же надо, - Карпыч причмокнул на лошадь и кнутом указал на почерневший от времени особняк. - А вон и усадьба Митряева... Держитесь: управляющий - жох! Что там проверка на вокзале! Этот похуже будет - печёнку выест!.. Ну, а меня, когда надо, на площади у станции найдёте. - Мы что-нибудь получше придумаем, - возразил Платайс. - Всё, однако! - прервал его Карпыч. - Помолчим... Опасно. Забор вокруг усадьбы был добротный, высокий, без единой щёлочки. Ворота и небольшая дверь в них наглухо заперты. Массивные ставни на окнах второго этажа, видневшегося за забором, тоже были закрыты.